Дождь прекратился.
ПО МОТИВАМ РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЙ...
Волнение сорокатысячной толпы на стадионе Уэмбли нарастает.
Уверен, все здесь болеют за Генри Купера.
СТАДИОН УЭМБЛИ, ЛОНДОН 1963 г.
Глаз Купера приоткрылся! Ужасное рассечение.
Ему нужно быстро закончить бой!
Недовольный Клей задает вопросы рефери,
тот его не слушает. Клей издевается над Купером.
- Я здесь! - Давай!
Купер знает... Пытается ударить слева...
Вот так! Он промахнулся!
Клей поднимает руки, уходя в свой угол.
Зрители освистывают его!
Боже мой, Купер.
- Вали домой! - Для тебя это шутка?
А что я сделал?
Ничего! В этом и проблема. У нас был план боя.
План? Энджи, посмотри на него!
Я побеждаю этого олуха!
Это точно. Порычи, юноша.
- Можешь его прикончить? - Не хочу подходить к нему близко!
Если его кровь попадет мне на трусы, мама их не отстирает.
Всем плевать на кровь на...
- Это везучие трусы! - Мать до сих пор тебе стирает?
Заткнись.
Оба заткнитесь, чтоб вас. Вот.
После трех раундов кажется, что дела Генри плохи.
Да уж.
Зрители надеялись, что Купер лучше выступит
против Кассиуса Клея.
Говорят, позерство Хвастуна из Луисвилла затмевает его навыки.
Вряд ли Купер сейчас с этим согласен.
Может, Клей положит конец его страданиям.
Возможно, мы недооценили Клея. Может, он так хорош, как говорит.
- Добей его! - Добью, когда захочу.
- Давай, Купер. - Дерись!
Ты никуда не спешишь, да?
- Сделай джеб! - Вот так!
- Наседай! - Давай!
Давай, Кассиус, давай.
Вот так. Хорошо.
- Дай ему, Генри! - Купер, держись!
Не задерживайся, двигайся!
- Отойди! - Кассиус, двигайся!
- Давай! - Клей издевается.
Вот так! Молодец.
Надо танцевать...
- Зрителям это не нравится! - Нет!
- Подними руки! - Что он делает?
Не знаю.
Так ты его не победишь!
- Смотри на ринг! - Это Элизабет Тейлор?
Подними руки!
Нет!
Конец четвертого раунда.
- Он ударил его до конца... - Вставай!
Ему повезло! Давай, вставай!
Вставай! Ты в порядке! Вставай!
Клей пошел на риск, а теперь не знает, где он!
Он наполовину в отключке! Клей...
Представьте себе человека, который в течение 25 лет
каждое утро приходил на работу к 9.00.
По нему можно было часы сверять.
И однажды, после 25 лет пунктуальности в приходе на работу,
он не только опаздывает, но приходит в ужасном виде.
На голове шишка, под глазами фонари, из носа течет кровь, губа разбита,
одежда порвана и в беспорядке...
Начальник спрашивает: «Что случилось?»
Он говорит: «Я упал с лестницы,
чуть не убился».
А тот ему: «И на это у тебя ушел целый час?»
Джулс, пойди нам навстречу.
В «Копе» есть правила.
Музыканты сидят на эстраде!
Клифф не одет! У тебя не было для него стула!
- Если твой парень настоящий певец... - Что?
...то ему не нужен гитарист.
Его первый сингл был номером один в Америке.
Здесь у него не было хитов.
Зря я его пригласил. Мы могли позвать Марка Уилсона.
Кого? Фокусника?
Из «Волшебной страны Аллаказам»?
Обожаю эту передачу.
Даже этот парень его знает, хоть и похож на идиота.
Иди на хрен!
Вы чудесные зрители.
- Большое спасибо и доброй ночи. - Сказать Майрону, чтобы выступил на бис?
Это ради него люди купили билеты.
- Похлопаем Майрону... - Сэм?
Дамы и господа, Майрон Коэн.
- Ладно, хорошо. - Хорошо.
- А теперь... - Не наврите в аранжировках.
...молодой человек, который впервые выступает в «Копакабане».
Вы все знаете его хит «You Send Me».
Дамы и господа, давайте тепло поприветствуем Сэма Кука!
Я очень рад выступать в «Копакабане»!
Как у вас настроение?
Я хочу сказать, что, с тех пор как я начал петь...
Простите.
Я даже не знал, что хочу быть певцом,
но всегда мечтал выступить в «Копе».
Спасибо вам за то, что вы здесь сегодня, когда сбылась моя мечта.
Думаю, мы начнем
с песни, которую вы все... узнаете. Парни?
Нет.
Который час?
Мне больше нравилось, когда ее пела Дебби Рейнольдс.
Пойдем.
Ну, Сэм, вот это провал.
Ты заработал пением четверть миллиона долларов?
- Сэм, нет... - А я - да.
Пока не заработал, заткни пасть, чтоб тебя!
Но он прав.
Ты провалился по полной.
Да.
Зачем было петь эту песню? У него есть хиты. А он выбрал ее.
Знаю.
Да? Что вам угодно?
Да, мэм. Я приехал к м-ру Карлтону.
- Скажите ему, Джим Браун... - Джим Браун?
О боже! Из НФЛ?
Дедушка! Приехал Джим Браун из НФЛ,
хочет с тобой поговорить!
С ума сойти.
Кто это у меня на крыльце?
Джеймс Натаниэль Браун.
Здравствуйте, м-р Карлтон.
Ну что ты! Давай руку, сынок!
Садись сюда.
Хочешь чего-нибудь попить? Может, лимонада?
- Не надо, спасибо. - Ну, как хочешь.
А я выпью лимонада.
Принеси нам пару стаканов лимонада, ладно?
- Да! - Вдруг ты передумаешь.
- Давно ты вернулся на остров? - Вчера вечером.
И заехал поздороваться.
Как это мило.
Моя тетя сказала, вы хотели меня видеть.
Я рано встаю, решил сразу же заехать.
Кто рано встает, того удача ждет.
Но ты это и так знаешь.
В этом году удача тебе улыбалась.
Можно и так сказать.
Человеку, который пробежал за один сезон
1 860 ярдов, не нужно скромничать.
Я пробежал 1 863.
Совсем другое дело.
Этот рекорд выдержит испытание временем.
Я бы променял этот рекорд
на победу над «Пэкерс» в последнем матче.
Про победу «Пэкерс» забудут
уже завтра все, кто не живет в Гус-Бэй.
А твой рекорд люди будут помнить всегда.
Может, в следующий раз добьюсь и рекорда, и победы.
Точно, сынок. Это верно.
Джимми, я просто хотел сказать вот что:
если я чем-то могу помочь, обязательно обращайся.
Вы очень добры, сэр.
Нет, наши семьи давно знакомы.
Помогают друг другу с тех пор, как люди поселились на этом острове.
Я просто хотел обязательно сказать тебе лично,
что, пока я жив, это не изменится.
Тетя была бы очень рада услышать
эти добрые слова, м-р Карлтон.
Не все на острове так добры к нам.
Они как крабы в ведре.
К чёрту их всех!
Я вот думаю, что ты гордость не только этого острова,
но и всего штата Джорджия.
Я никогда так не гордился тем,
что живу на острове Сент-Саймонс, как теперь.
Я всегда добавляю:
«Здесь родился великий Джим Браун».
Вот, пожалуйста.
- Два стакана лимонада. - Спасибо, милая.
Спасибо.
Прости, что беспокою тебя, когда у тебя гость,
но ты не мог бы передвинуть комод, когда сможешь?
Прости, чуть не забыл.
Вы переставляете мебель?
Знаете,
- давайте я вам помогу. - Это очень мило,
но ты же знаешь, мы не пускаем ниггеров в дом, так что не стоит.
Был рад видеть тебя, сынок.
Продолжай в том же духе.
Мы все тобой гордимся.
Пока городские чиновники, госорганы,
белые либералы и трезво настроенные цветные бездействуют,
кучка негров-инакомыслящих выходит на улицы,
выступает в церквях, на стадионах и в залах
на всей территории США,
проповедуя ненависть.
Если бы такое говорили белые южане, началось бы федеральное расследование.
Элайджа Мухаммад, основатель
и духовный лидер этой группы, намекнул на то,
что до 1970 года призовет к уничтожению белых людей.
Здесь Элайджу Мухаммада представляет священнослужитель Малкольм Икс,
мусульманский лидер из Нью-Йорка и представитель этого движения.
Бывало, в церкви мы пели песню
«Хорошая новость, едет колесница».
- Так или нет? - Так!
Но мы должны иметь в виду,
что хорошая новость для вас
может быть плохой для другого.
Вы сидите здесь сегодня,
зная, что пришли сюда за хорошими новостями,
но вы также должны осознать,
что хорошая новость для овец
может быть плохой новостью для волков.
- Все здесь сегодня... - Ты давно должен был прийти.
Знаю.
Пришел, как только смог.
Слава богу, ты жив.
...бесстрашные чернокожие в Америке...
Где девочки?
Я уложила их спать.
Ох! Я обещал, что приду и сам уложу их спать.
Мне очень жаль.
Ну, уложишь их спать завтра.
Ладно.
Завтра.
Ты с ним поговорил?
Да.
И?
Луис Икс сказал, что, если я решу
выйти из «Нации ислама», я сделаю это один.
- Чтоб его! - Бетти.
Пожалуйста.
Пожалуйста, не буди девочек.
Он бы даже не состоял в «Нации», если бы не ты.
- И уж не руководил бы храмом в Бостоне! - Он благодарен мне за наставничество.
Ты сказал ему о грехах Посланника?
Об этих секретаршах и о детях?
Это на него не повлияло?
Достопочтенный Элайджа...
- Не называй его так. - ...привлек его в «Нацию».
Как и меня и многих других.
Представь, что ты убедила кого-то принять христианство,
а потом сказала ему отречься, потому что Христос был не таким, как ты сказала.
Луис мог бы сам посетить убогие квартиры,
куда Элайджа Мухаммад поселил этих бедных девочек,
и сам увидеть доказательства!
Возможно, Луис Икс не готов увидеть правду.
Никто из них не готов.
И что мы будем делать?
Дом, машина, всё,
что у нас есть, принадлежит «Нации».
- Как только они узнают о твоем плане... - Надеюсь, наша дружба
не позволит брату Луису разгласить наши планы.
- На это нельзя рассчитывать. - Придется.
Придется, пока я не придумаю что-то другое.
Что ты можешь сделать?
Ты, мы все останемся одни, если сделаем это.
Пока это так.
Но...
Возможно, у меня есть еще один козырь.
Какой?
ОДНА НОЧЬ В МАЙАМИ...
МАЙАМИ, ФЛОРИДА 25 ФЕВРАЛЯ 1964 г.
Он ведь не умеет плавать.
Будет валять дурака и утонет.
Выходи, пока не утонул.
Он прав. Тебе надо думать о бое.
Я и думаю о бое, Энджи.
Ты ходил на тренировки Листона, как я проcил?
В этом нет нужды.
Тренировки Сонни Листона - это цирк.
Он похож на медведя, который ездит на маленьком велосипеде.
Не хватает только шляпочки. Он не боксер, а животное.
Это животное тебя разорвет, если не сосредоточишься.
Повторишь те же ошибки -
- живым не уйдешь. - Я победил Купера.
Тебя спас гонг. Он бы тебя добил,
если бы бой не кончился.
Если бы да кабы... Не добил же. Победа есть победа, Ферди.
- Я скоро вернусь. - Куда ты намылился?
- К Малкольму. - Боже правый.
Хочешь что-то мне сказать?
Ты знаешь, как недовольны этим партнеры из Луисвилла?
А с чего им злиться? Я тренируюсь вовсю.
Они платят за твои тренировки, платят всем нам.
Я просто сообщаю тебе, что они на меня наседают.
Какое им дело до Малкольма?
Тебе не понятно, почему белым бизнесменам не нравится парень,
который называет их демонами от роду?
Их можно понять.
Он сказал «дьяволы».
Малкольм очень добр к тебе.
Я знаю, но инвесторы знают только то, что видят по телевизору.
Они платят за тренировки, а не выбирают мне друзей.
Они хотят, чтобы их деньги шли на тренировки,
а не на авиабилет демагогу, ненавидящему белых.
Что сказали инвесторы, когда дали мне деньги?
- Что ты можешь делать с ними... - Всё, что захочу, Энджи.
И если я хочу привезти сюда друга,
который дает мне духовную поддержку, так я и сделаю.
Хотят вернуть свои деньги - я им их верну
с процентами после боя.
А теперь извините меня. Увидимся здесь через час.
Всё будет хорошо. Надо в него верить.
- Хорошая песня. - Правда ведь?
Чёрт!
Что такое? Отличная песня.
Для меня - да, но не для Эл Си.
Он бы такое никогда не сказал.
Это уж точно. Он бы сказал...
А ну иди сюда, детка Дай мне понюхать твои трусики
- Твой брат - деревенщина. - Кто бы говорил.
Я утонченная.
И зачем я так старался получить номер в этом шикарном отеле
для деревенской девчонки?
Я не просила номер в «Фонтенбло».
Мне было бы хорошо в «Сэре Джоне» с Кассиусом
или в «Хэмптон-Хаусе» с Малкольмом и другими чернокожими.
Но мне здесь нравится.
Здесь красиво.
И...
Я рада, что решила приехать сюда, Сэм.
С тобой.
Ты давно для меня не пел.
Я знаю.
Алло.
Брат Сэм?
Малкольм!
Брат Кассиус у тебя?
Нет, наверное, готовится к бою. А что?
«ХЭМПТОН-ХАУС» МОТЕЛЬ И ВИЛЛЫ
Думал, он зайдет перед отъездом в выставочный центр,
чтобы мы поговорили.
А Джиму ты звонил?
Да, Джимми его тоже не видел.
Если он позвонит, скажу, что ты его ищешь.
Спасибо, брат Сэм.
Увидимся в выставочном центре.
- Конечно. - Хорошо.
Войдите.
- Да, брат Карим? - К вам пришли.
Брат Кассиус.
Думал, ты не сможешь приехать.
Я ни за что не выйду на ринг без моей страховки.
Хорошо.
Спасибо.
Готов к бою?
Я три года к нему готовился.
- Готов, насколько это возможно. - Ну...
Всё равно не помешает сбавить тон, пока не кончился бой.
Зачем?
Будет легче сосредоточиться, Кэш.
В кои-то веки твоего поражения жаждет
только парень на ринге, а не весь стадион.
- Ты смотришь борьбу? - Борьбу? Нет, я...
- Регулярно ее не смотрю. - Я так и думал.
Мой любимый борец - Шикарный Джордж.
- Я так понимаю, он красив? - Для белого - да.
У него светлые волосы, уложенные в прическу.
- Его, наверное, обожают. - Нет.
Он хорохорится, как павлин, всех оскорбляет.
На него шипят, кричат,
и чем больше они кричат, тем больше он их подзуживает.
То есть он злодей?
Вроде того.
Но борьба - штука сложная.
Зачем брать пример с человека, которого ненавидят?
Потому что все на стадионе
платят $100, чтобы увидеть, как Джордж проиграет.
Победит он в поединке или проиграет,
- Джордж победил в войне. - Может, вам просто нравится
- ходить с мишенями на спине. - Учимся у лучших.
Верно.
Я взял тебе билет во втором ряду
- рядом с Сэмом. - А Джимми?
Он будет комментировать у ринга,
но не волнуйся. Я сказал им, что после боя
мы все вернемся сюда и отпразднуем победу чемпиона.
А ты...
Сказал им что-нибудь еще?
Не успел. То есть...
- Я собираюсь... - Нет. Ничего.
У каждого из нас свой путь.
- Спасибо, Малкольм. - Ладно.
Надо вернуться к моей команде.
Бой в 22:00.
- Не опаздывай. - Не опоздаю.
Мир тебе.
Не подходи близко.
Клей в белo-красных трусах, он выше на четыре сантиметра,
и он активно нападает на чемпиона.
- Давай, сосунок. - Ладно.
Я просто рад, что мы здесь. Думаю, он хорошо дерется.
Вот о чём я говорю, смотрите.
- Пусть побегает, Кэш! - Не отставай!
Бац-бац - и всё, Кассиус.
Зашел, ударил, ушел, вот так. Молодец.
- Так и надо. - Давай! Подойди и получи!
Покажи ему удар Листона, милый!
- Вот так! - Интересно вот что:
он на цыпочках. Никто так не двигается.
Он танцует, парит. Ну, Кэш, давай.
Вот как надо!
- Врежь ему, Кэш! - Кэш молодец, он разогрет,
хорошо двигается и...
Осторожно, хук, Кэш.
Давай!
Листон прижал Клея к веревкам.
Отойди от веревок, Кэш!
Осторожней! Вот так!
Не слезай с него!
Чёрт, Сонни, ты всё дурнеешь!
Пусть он двигается, Кэш!
- Получи! - Давай, Кэш!
Давай, чемпион! Двигайся!
Вот так. Видите?
Он умный боксер.
Хорошо. Не отставай от него.
Скользи, наноси джебы.
Ясно? Не отходи от плана.
Воды.
Всё идет хорошо.
Он делает, что ты хочешь. Прикончи его и забери пояс, ясно?
Не отставай от него. Он плохо выглядит.
Ты его побеждаешь.
Говорил я тебе, он уродлив. Ты бы видел его вблизи.
Он ужасно уродлив.
Давай. Давай закончим это.
Сдавайся, Сонни.
Ты готов сдаться.
Давай, сдавайся!
Сдавайся. Вот так, парень.
Вот так, Сонни, вот так!
Сдавайся!
Ты чемпион!
Я величайший!
Я король мира!
Я же им говорил!
Я им говорил!
- Ты говорил! - Я им говорил!
Я величайший! Я король мира!
Я красавец!
Это Сэм Кук!
Величайший певец рок-н-ролла на свете!
Это Сэм Кук! Он красавец! Мы оба красавцы!
- Это Сэм Кук! - Ты прекрасен!
Мы потрясли мир!
- Увидимся в «Хэмптон-Хаусе»! - Говорят, он повредил руку.
Всё просто. С дороги! Отстаньте от меня!
Малкольм!
Я же им говорил!
Подавитесь своими словами!
Я тебя помню! Ты поставил на него!
Я говорил тебе! Я тебя помню!
Так вечеринка здесь?
М-р Кук.
Я брат Карим.
Брат-священник сказал впустить вас, если вы будете рано.
- Я первый приехал? - Да.
Я и мои быстрые машины. Значит...
Сюда, пожалуйста.
Это же помойка.
Может быть, может...
Да.
Надо признать, что брат умеет петь.
Если тебе такое нравится.
Да.
«ХЭМПТОН-ХАУС» МОТЕЛЬ И ВИЛЛЫ
- Слишком быстро. - Да!
Я не увидел, чем ты его стукнул.
Я только знаю, что парень...
Он увидел свое отражение и испугался.
Так вот в чём дело?
- Это было прекрасно, Кэш. - Вот это вечер!
Ох.
У него кончился бензин, нигде не было заправки.
Говорю тебе, это начало.
- Не вышел на седьмой. - Только начало.
- Куда мы идем?
- Что мы делаем? Чей это вечер? - Где Сэм?
- Кто чемпион? - Малкольм, веди нас.
- Ты знаешь, кто чемпион. - Я думал, я чемпион.
Я же говорил!
- Победил в шести раундах, Кэш. - Я сказал: «El Negro campeóno...»
Ваш друг уже пришел.
- Да, его машину сложно не заметить. - Король Майами!
- Хорошо. - Да.
Мы впустили его, как вы и сказали.
Большое спасибо.
- Вам нужно что-то еще? - Спасибо, нет.
- Бог велик. - Так и есть.
Чёрт, почему вы так долго?
Мы не ехали на красный между выставочным центром и Овертауном.
Говорил тебе ехать с нами!
И оставить машину? Кроме того, мне надо было отвезти Барбару.
Ты грустил, Сэм, сидя здесь в одиночестве?
Вы мне не нужны, я сам могу себя развлечь.
Я думал, ты позовешь девчонок, пока мы едем.
- Разве ты не устал? - Устал? Я полон энергии.
- Так было еще до первого удара. - Ясно.
Можешь представить? Они вывели на ринг Уилли Пастрано.
Говорят, он боксирует, как ты, Кэш.
Как я? Ты рехнулся?
Уилли Пастрано - мастер танцевать, так?
Если он мастер танцевать, то я, видимо, изобрел танец.
Спросите Сонни.
- Ты прав. - Я - 95,5 кг беды.
Они и не знали, когда взвешивали меня, что полкило веса - это не я.
А что это было?
Это было полкило божественного умения, дарованного мне Богом свыше!
Вот урод.
С одной стороны от ринга был Джо Луис,
с другой - Рокки Марчиано.
В шестом раунде я видел краем глаза,
как они смотрели друг на друга и спрашивали себя:
«Почему мы в молодости так не могли?»
Я серьезно!
Разве этот вечер не доказал, что Бог со мной?
Он точно был не с Сонни.
Ты знаешь, что Сонни язычник. Как там говорят?
Наказание тому, кто сворачивает с пути праведного, -
то, что он пойдет по своему избранному пути один.
Да, Кассиус Марселлус Клей -
новый чемпион мира в тяжелом весе!
- Да! - И на мне ни единой царапины...
О боже.
- Кэш? - Что не так?
- Что? - Кэш, что...
Почему я такой красивый?
И мне всего 22 года.
Неужели мне суждено быть таким великим?
Александр Македонский завоевал мир, когда ему было 30.
Я завоевал мир бокса в 22 года,
и на мне ни единой царапины.
- Это верно. - Начинается.
- Сами посчитайте. - Ладно!
Когда и где у нас вечеринка?
Хороший вопрос. Что у нас на повестке дня?
Я думал, это отличная возможность
поразмыслить о том, что произошло сегодня. Наш юный брат прав:
нельзя отрицать вмешательство высших сил.
То есть никто больше не придет?
Не волнуйся, ты ничего не теряешь.
Но я...
- Я хотел перепихнуться. - Ничего.
- Переживешь. - Слушай, Малкольм,
я отказался от вечеринки в «Фонтенбло»...
«Фонтенбло»?
«Фонтенбло» в Майами-Бич?
Ты подошел к стойке и заказал себе номер?
Малкольм, успокойся.
Аллен заказал номер.
Аллен Клейн, белый человек.
- Это его работа. - Работа?
Говорить другим белым...
- Делать, что я ему говорю. - Замолчите на пять секунд.
Джим ведь сказал: у него стояк зря пропадает.
Ладно.
Мы хотя бы можем поесть, пока размышляем?
Можем.
То, что я активист, не значит, что я не умею веселиться.
Что я сделал?
Мороженое.
А пива у тебя нет?
Глупый вопрос. Тогда чипсов.
Чипсы есть?
Я, конечно, могу послать братьев за чипсами.
- Какое мороженое? - Ванильное, Джимми...
- и ванильное. - Чёрт.
Вот это ирония.
Насколько я знаю, брат Сэм, ванильное, белое - твое любимое.
Ладно. Так и есть.
Парни, давайте хотя бы пойдем куда-нибудь, где весело!
Весь Майами празднует победу Кассиуса.
А они все думали, что будут праздновать с Сонни.
Да, и, думаю, неправильно
выбрасывать на ветер их расположение
в первый вечер, когда ты стал чемпионом.
Расположение? Чье?
Расположение прессы,
которая поддерживала этого бандита,
надеясь, что он поставит нашего брата на место? Ты с ума сошел.
Кроме того, мы здесь отчасти для того,
чтобы отметить
официальное обращение Кассиуса.
- Малкольм! - Обращение?
- Во что? - Сообщим им новость, Кассиус?
Ну ладно, скажи им, Малкольм.
Погоди секунду.
Неужели ты скажешь то, о чём я думаю?
Я давно думал об этом, парни.
Я официально вступаю в «Нацию ислама».
Кассиус...
- Думаешь, стоит? - Почему нет?
Я думал, это просто шутки, чтобы позлить белых.
- Нет. - Здесь нет камер.
Он стал чемпионом сам.
- К чёрту критиков! - Мы не можем просто
- взять и объявить всех белых дьяволами. - Почему?
Начинается новая эра, когда никто не помешает нам
честно высказать свое мнение.
Джимми всю карьеру говорит, что ему вздумается.
Ну, это верно.
Ты с ним согласен?
На меня постоянно нападают, ясно?
Но пока я побеждаю, расисты ничего не могут поделать.
- Точно. - Если это такая удачная мысль,
- может, тоже станешь мусульманином? - Чёрт.
Ты пробовал свиные отбивные моей бабушки?
И мне нравятся белые бабы. На хрен это.
Ты скоро увидишь свет, Джимми.
Общаясь с тобой, это и не нужно. Я и так уже соучастник.
У тебя уже полно хороших костюмов.
Не хочешь сменить обычный галстук на бабочку?
Ни за что не буду одеваться как «солдат Аллаха».
- Нет, я такое уже видел. - Да?
На фото, где ты приходишь на тренировку, одетый с иголочки.
Ты очень похож на сильного черного мусульманского воина.
- Знаю. - Фотографии не лгут, Джимми...
Что случилось, Малкольм?
Вспомнил, что оставил фотоаппарат в машине.
- Пойду заберу. - Сейчас?
Я его только что купил.
Да не парься.
Охранники увидят, если кто-то полезет в твою машину.
Всё в порядке?
Да, мне надо кое-что забрать из машины.
Я пойду с вами.
- Охраняй дверь. - Да, брат.
Что случилось?
Твое барахло не в безопасности среди чернокожих?
Ваш друг довольно язвителен.
Развлекая белых на Юге,
любой чернокожий станет язвительным.
Я дерусь.
Ты что, большой ребенок, блин?
Ничего не могу поделать. Я полон энергии.
Вечеринка началась прекрасно.
Мы ведь не собираемся сидеть здесь всю ночь?
Других вечеринок не запланировано.
Кафе внизу работает всю ночь!
Устроим вечеринку там, если Малкольм расслабится.
- Он меня бережет. - Он взрослый человек.
- Не нападай на него. - Пусть терпит, когда ему говорят правду,
он ведь создал себе имя, говоря правду о других.
- Зачем ты на него нападаешь? - Потому что я такой ублюдок,
- и не изменюсь. - Повзрослей!
Хватит вам.
Хочешь мороженого?
- Всё в порядке, брат? - Да, брат.
Мне надо позвонить, пока я здесь.
Разве телефон в номере не работает?
Я хочу быть один, когда говорю с женой.
Не хочу выставлять парней из номера. Я быстро.
- Лучше эту вечеринку сделает только... - Что?
Запасы Сэма.
Идите на хрен.
- Да ладно. Где они? - Ни за что!
Поищи в чехле для гитары.
Зачем?
Ищи, дурак.
- Не найдешь. - А вот и найдет.
Держу пари на этот дешевый костюм, что найдем.
Не пейте всё.
Аталла?
Привет, папа.
Привет, милая!
Почему ты не спишь? Уже поздно.
- Ты меня разбудил. - Ой, прости. Мне очень жаль.
Я не хотел тебя будить,
но рад, что ты подошла. У меня для тебя кое-что есть.
Хочешь это получить?
Ладно.
Слезь со стула.
Сделай три больших прыжка вперед.
Посмотри налево.
- Что ты видишь? - Книги.
Правильно, книги.
Возьми одну из них.
Какую?
- Твое любимое число. - Раз. Два.
Три. Четыре. Пять. Шесть.
Вот так.
Открой ее.
Загляни в книгу.
Видишь?
Я ПО ВАМ СКУЧАЮ! С ЛЮБОВЬЮ, ПАПА
Спасибо, папа.
Будь хорошей девочкой и прочитай это сестрам.
- Ладно. - Аталла? Пора спать.
- Это папа. - Я понимаю, милая.
Но пора спать.
Можно мне с ним поговорить несколько минут?
Ладно.
Ты где?
Кто там?
Вам что-нибудь нужно, братья?
Нет. Нам ничего не нужно.
Хорошо.
Простите, не могли бы вы дать мне автограф?
Да, конечно. Входи.
Надо, чтобы твой старшой тебя не застукал?
Да, брат Карим бывает очень строг.
Он учит нас дисциплине.
Я не любитель строгости.
Не пудри мозги молодому брату.
- Дай ему автограф. - Отлично!
Вообще-то, я на пару лет старше вас.
Я такой примерный, что иногда об этом забываю.
Знаешь, Джим Браун - самый сильный человек на свете.
Да, знаете, я из Толидо.
Мы смотрим матчи м-ра Брауна много лет.
- Я чуть не попал на один. - Да?
Да!
Денег не было.
М-р Кук... Вы не против?
Конечно, брат.
Эй, чувак! Джамал.
Да?
- Можно задать тебе вопрос? - Конечно!
Хорошо быть мусульманином?
Лучше, чем воровать сумочки в Толидо!
Это верно.
Нет, я вот о чём...
Тебе было трудно отказаться от запретного?
В общем, да.
Я иногда любил выпить хорошего Champale.
- Скучаю по бабушкиным отбивным. - Видишь?
И бывает трудно. Работы много.
- Да. - Но у вас такого не будет.
Ты о чём?
Вряд ли вам часто придется раздавать листовки.
Наверное, ты прав.
Ты об этом сожалеешь?
Сожалею? Я...
Ну, о том, что прибился к мусульманскому каравану.
Да.
Думаю, да.
Правда?
Я сожалею, что не сделал это, когда был еще моложе.
Каждый день парень по имени Ролло гнался за мной до дома после школы.
Из-за него я бросил школу.
Если бы я раньше вступил к братьям,
мы бы это пресекли в корне и пнули бы Ролло под зад как следует.
- Понимаете, о чём я? - Для этого не нужна религия.
- Можно просто вступить в банду. - А в чём разница?
Я, пожалуй, пойду, пока брат Карим не вернулся.
Мы все вами гордимся, чемпион.
- Спасибо, брат. - Да.
Пей, пока можно.
Проклятье!
Бетти?
Малкольм?
- Он победил. - Я слышала.
Хвала Аллаху!
Бетти, ты плачешь?
Я просто счастлива.
Я тоже.
А он собирается...
Завтра утром он объявит, что он мусульманин.
Думаешь, он последует твоему плану?
Пока рано об этом говорить.
У меня хорошее предчувствие.
Ох, Малкольм.
Только ты верил в него.
Так и должно быть, что тебя и Кассиуса благословили на это,
чтобы вы сделали это вместе.
Я правда верю в него, Бетти.
А он верит в тебя.
Как и должно быть.
Слушай, Кэш.
- Можно тебе кое-что сказать? - Конечно.
Я сделал фильм.
- Ты был продюсером? - Нет, я в нём снялся.
Это здорово, Джим, но ты не актер.
Я так и сказал типу, который дал роль.
- Но он дал мне роль в вестерне. - В вестерне?
Да.
И кого ты играешь?
Солдата Буффало.
Солдата из особого полка.
Мы ищем генерала-конфедерата.
- Его защищают апачи. - Чёрт.
- Похоже, клевый фильм. - Да.
- Ты герой? - Один из героев.
Но моего персонажа убивают в середине фильма...
- Что? - Ничего.
Надо было догадаться, когда ты сказал «чернокожий герой»,
что дальше ты скажешь «его убивают».
Всё прошло удачно.
Может, у меня есть будущее в кино.
Быть чернокожей жертвой в каком-то вестерне -
не то же самое, что НФЛ, чувак.
И сколько тебе заплатят?
Тридцать семь тысяч долларов.
Чёрт!
- Неплохо. - И колени не так болят.
Но они дали тебе роль в фильме только потому,
что люди знают тебя из-за футбола.
Тебе нужен футбол, как мне нужен бокс.
Мы все просто гладиаторы, Кэш,
и наш правитель сидит в ложе
и показывает палец вверх или вниз.
Мне не нужен никакой правитель, ясно?
И невозможно бегать всю жизнь.
Говори за себя.
Я собираюсь бегать, танцевать и драться и в старости.
Дома всё в порядке?
Девочки хорошо себя ведут?
Насколько возможно.
Малкольм?
Да?
- Всё в порядке? - Да.
Да, всё в порядке.
- Привет. - Привет, Сэм Кук.
Хотел узнать, почему ты так долго забираешь фотоаппарат.
Надо было позвонить Бетти.
А тебе не стоит позвонить Барбаре?
Нет, она летит в Лос-Анджелес.
Надеюсь, я не оторвал тебя от нее без необходимости.
Нет.
- Что ты там увидел? - Давай вернемся в гостиницу.
Вот они идут.
У тебя, похоже, и правда суперслух.
Я Джим Браун, чёрт побери.
Только не говори им ничего о фильме.
Почему тебя это смущает?
- Ничего такого тут нет. - Не говори им.
Не скажу ни слова.
- Спасибо. - Брат Малкольм.
Ты красивый, богатый...
Брат Малкольм.
- Вам что-нибудь нужно? - Нет. Всё в порядке.
Если нужно, зовите меня.
- Бог велик. - Да, велик.
- Что с ним такое? - Думает, за ним следят.
Ты не видел двух белых на той стороне улицы?
Я знаю, когда за мной следят.
Может, они за мной следят? Я знаменитый!
Не все следят за тобой, Малкольм.
Лакеи Гувера следят за мной так давно,
что знают, где я, раньше меня.
Вот что бывает, когда нет физнагрузки. Повреждаешься умом.
Кстати сказать,
нам как раз не повредит физическая нагрузка.
- Давайте разомнем ноги. - Ты серьезно?
Серьезен, как инфаркт.
Я знаю, когда за мной следят, Сэм.
Мне надоела твоя паранойя.
Если не видишь тараканов в доме, не значит, что их нет.
Затащили меня на грязную крышу.
А ты будь как Бинг Кросби -
сосредоточься на позитивном.
Смотри, какой вид.
Фейерверк в мою честь!
Здорово, да?
Здесь и правда приятно, Кэш.
Здесь прохладнее.
И далеко от любопытных глаз твоих агентов.
Шути сколько хочешь, Сэм.
Стало хуже после моего конфликта с м-ром Мухаммадом.
Когда я встречался в Нью-Йорке с одним писателем, за нами следили двое.
Клянусь, это были те же парни!
Ты же не доверяешь писателям.
Этот наш брат, и встреча была важной.
Надо начать рассказывать историю моей жизни
своими словами, пока могу.
О чём ты говоришь?
Джимми...
В последнее время в воздухе витает нечто такое...
- Злость? - Тревога?
Влажность?
Скорее, угроза.
Предчувствие.
Смерть.
Джим бросает футбол, чтобы стать кинозвездой.
- Какого хрена? - Прости. Хотел разрядить обстановку.
Послушай.
Я не бросаю футбол, ясно?
Я просто думаю, чем заняться, когда уйду из спорта.
Отличная мысль. Делай карьеру в кино, Джим!
Лос-Анджелес - изобильное место. Можем делать там, что хотим.
- Тебе нельзя жить в Беверли-Хиллз. - Ну и?
У нас, черных, свой Беверли-Хиллз. И вид там лучше.
Болдуин-Хиллз!
На вершине холма, вид на город,
вдали горы. Лучше, чем Гарлем.
Точно лучше, чем Овертаун. Ни трущоб, ни их владельцев.
Только солнце, бассейны и пляжи.
«Зеленая книга» не нужна. Черным везде можно.
В Калифорнии важен один цвет - зеленых бумажек.
Похоже, эта жизнь тебя соблазняет.
Это я соблазняю!
Поаккуратнее с ним. Завлечет тебя на путь наслаждений.
В Голливуде катастрофы бывают только на экране.
Поверь мне, за кино будущее.
Тогда я тоже хочу сниматься в кино!
Такому красавцу место на экране!
- Точно. - И ты, Малкольм.
- Да? - Будешь нашим режиссером!
- Покажи фотоаппарат. - Давай.
Ну...
- это классный фотоаппарат. - Ясно.
- Бетти купила. Rolleiflex... - Пчела!
- Фото... - Еще раз! Эй!
Сэм, пожалуйста. Эй!
Ты сбрендил? Отдай фотоаппарат.
С ума сошел?
- Знаешь, сколько он стоит? - Задело за живое.
Малкольм перестал выпендриваться!
Да, точно.
У меня больше славы, чем у вас, вместе взятых, клоуны.
Да брось.
Слава не переходит автоматически в следующее десятилетие.
А твой сленг устарел еще в 1940-е.
Точно устарел, папаша.
Покажи уже фотоаппарат.
Ладно, только прекратите шутить.
Хорошо.
Боже!
«Сбрендил».
- «Сбрендил». - Он фотографирует.
Погоди. Стой. Чёрт.
Ты хорошо выглядишь.
Это Rolleiflex 3.5.
Немецкая зеркалка с двумя объективами.
Шедевр инженерной мысли. Видоискатель поднимается.
- Большой на вид. - Нет, Джимми, это шедевр.
Да.
Кроме того, со мной всегда Nikon, чтобы фотографировать в дороге.
Когда бегаешь от федералов?
Да. Или еду на верблюде.
Куда?
В Мекку.
Ты едешь в Саудовскую Аравию?
Да. Все мусульмане должны побывать там хотя бы раз в жизни, Сэм.
Так как я сейчас нигде не выступаю с речами,
думаю, это подходящий момент.
Может, пока я там, съезжу еще куда-нибудь.
Было бы здорово увидеть пирамиды Гизы.
Это же фантастика!
Да.
Если твой график позволяет, поехали со мной.
- Я готов! - Да?
Я готов! Африканские сестрички-красотки.
Поехали, Джим, тебе такое нравится.
Дамы мне определенно нравятся.
Но мне дали новую роль.
Учитывая роль и тренировки, у меня нет времени на Африку.
Тебе тоже стоит поехать, Сэм.
Отъезд на некоторое время из этой страны
- поможет тебе кое-что переоценить. - Нет, я тоже занят.
Как бы ты ни был занят, переоценка не помешает.
Я в запарке.
И мне надо готовиться к новому выступлению в «Копе».
Тебе надо жить дальше и забыть про «Копу».
- Было не так ужасно. - Да брось.
Ладно, было правда ужасно.
Ты не извиваешься на сцене, чтобы угодить белым уродам.
Может, я не танцую, как Джеки или Джеймс Браун,
но это не мой товар, ясно?
Мой товар - это мой голос, мои слова, мой образ, мой посыл.
Твой посыл?
В «Копе» ты продаешь его белым.
Это неважно. У них тоже есть душа.
А если у человека есть душа, ее можно затронуть.
- Разве не знаешь? - Может, ты зря тратишь энергию,
- стараясь затронуть души белых? - Нет!
Завоевав их сердца нашей музыкой,
я открою двери для всех. Вот увидишь.
Не всегда будет один хит-парад для поп-музыки,
а другой - для музыки черных.
Однажды будет единый хит-парад. Одна музыка для всех.
И что у тебя за посыл, когда перед белыми ты поёшь одно,
а перед черными - другое?
Ты выступаешь в местах, где чернокожие за пределами сцены -
- те, кто подает еду. - Думаешь, я этого не знаю?
Сколько раз мне хотелось дать кому-нибудь по морде!
Тогда примени оружие, которое у тебя есть. Твой голос!
Чернокожие защищают свои интересы.
Заявляют о своих правах.
Сэм, у тебя есть, возможно, один из самых эффективных
и прекрасных инструментов, а ты не используешь его для общего дела.
Еще как использую!
Я получил права на свои песни.
Основал свой лейбл. Я продюсер кучи черных певцов.
То, что я хозяин в моём творчестве и бизнесе,
так же вдохновляет людей,
как твоя речь, когда ты всех злишь.
Погоди минуту, я забыл. Ты только этим и занимаешься!
- Сэм, я много чем занимаюсь. - Да? В спорте ты никто.
- Никогда не любил футбол. - Петь не умеешь.
Ты ничего не изобрел.
Ты что-то хочешь сказать?
Иногда мне кажется, что ты такой же, как все.
- Помешан на звездах. - Кэш, дай ему сказать!
Оглянись. Кто из нас тут лишний?
- Лишний? - Лишний.
Брат Сэм, единственный здесь, кто нравится белым,
- это ты. - Остынь, чувак.
Ты всегда ухитряешься везде присутствовать, так?
Видно, отец мало тебя бил.
- Джимми, я надеру ему зад! - Нет. Отпусти его.
- Всё в порядке? - А вам что нужно?
- Убери руки, блин! - Нет.
Наш долг - беречь брата-священника.
Мне не нужна ваша защита, брат.
Ну, дело улажено, можете идти.
Я уйду, когда...
Хорошо подумай, прежде чем мне грубить.
- Бог велик. - Более велик, чем мы.
- Твои охранники - мудаки. - Да, я их не выбираю.
Что у тебя за проблема, Сэм? Вроде ты ладишь с людьми.
Поладишь тут с этим несносным чернокожим. Чёрт.
- Больше не будете ссориться? - Я ни с кем не ссорился.
Это всё Малкольм. Вечно он зол.
Зол?
Ты сказал «зол», брат Сэм?
То, что творится вокруг нас, должно злить всех.
Но вы, чернокожие буржуа, довольны объедками, которые получаете,
и не понимаете, что поставлено на кон.
Думаете, чемпионский титул Кэша защитит его
от дьяволов, которые приставали к нему, когда он сюда приехал?
- Пусть только попробуют. - А Джимми?
Джимми - лучший футболист в мире.
Но еще он дает деньги предприятиям чернокожих.
Думаете, это не кажется угрозой многим белым?
Думаете, ФБР не следит и за ним тоже?
Ты меня сглазишь.
Вот поэтому, брат Сэм, движение,
в котором мы участвуем, - это борьба.
Потому что мы защищаем свои жизни.
А что мы слышим от тебя, брат?
Мистер Соул.
Или, может, вот эта.
Ого, Сэм, какая глубокая музыка.
Мне нравятся его песни!
Самодовольный параноик, лопающий пироги с фасолью...
К тому же большинство из них - версии церковных песен, на которых ты рос.
Ты исказил и извратил их, чтобы петь их белым.
Чушь собачья.
Я работаю с певцами в стиле госпел...
Знаешь, сколько я пожертвовал церкви?
Сколько раз я это слышал?
Это самое ужасное в вас, так называемых «преуспевших чернокожих».
- Сначала наносите вред... - Начинается.
...и обещаете, что, когда разбогатеете, вы возместите людям этот вред.
Подачками или покровительством.
- Малкольм, хватит. - Нет, Джимми.
Вот чего ты не понимаешь, брат Сэм:
ты добился успеха, брат,
но большинство людей
с саморазрушительными мечтами не добились успеха
и остались позади.
И после себя они оставят только негативное наследие.
Но у них были хорошие намерения.
Малкольм, съешь мороженого, чтоб тебя.
Люди, которых ты стараешься завоевать, никогда тебя не полюбят. Никогда.
Для них ты просто музыкальная шкатулка.
Обезьяна.
Вот ты кто. Обезьяна, танцующая под шарманку.
Вы все вытащили ножи.
Если меня заденут, я отвечу тем же.
Кассиус, что это были за английские парни,
с которыми ты тусовался пару дней назад?
- Битлы. - Да. The Beatles.
Ты ездишь по стране, Сэм, развлекая детей расистов.
А белые всё равно предпочитают импортировать свою поп-музыку.
Погоди-ка.
Ну да, The Beatles... Они забавные,
но они в подметки не годятся Сэму Куку.
Это просто поветрие.
Ну, Кэш, не будет их, будет кто-то другой.
Но суть в том, что сейчас слишком важное время, брат,
чтобы блестящий творческий ум разменивался на угодничество.
Здесь слишком жарко, чтобы сидеть в пиджаке,
и что ты хочешь сказать?
Я хочу сказать, брат Сэм, что я - только один голос в этой борьбе.
Всего один.
Кассиус - еще один. Он двигает нас вперед кулаками и своими словами.
А Джимми двигает нас вперед своим бесстрашием и упорством.
Я хочу сказать, брат, что ты мог бы быть самым громким голосом.
Достопочтенный Элайджа...
Погоди.
Я не спрашивал, что думает достопочтенный Элайджа Мухаммад.
Начинается: Элайджа Мухаммад говорит это и то.
Но когда Элайджа Мухаммад приказывает тебе заткнуться,
ты это тоже выполняешь.
Что происходит внутри «Нации...»
Но ты всё равно их слушаешься, когда тебе приказывают завербовать Кассиуса
в организацию, в которую ты, похоже, больше не веришь.
Я не принуждал Кассиуса! Он пришел ко мне за откровением.
У него были вопросы.
Его любовь к исламу чиста, Сэм.
Любовь...
Это сильно сказано.
Ты же всё время говорил о том, как ты рад
- сообщить о своей вере. - Верно.
- Да. Так и было. Так и есть. Но... - Что?
Если говорить начистоту, идея стать мусульманином
казалось более привлекательной до сегодняшнего вечера.
Как ты можешь сомневаться? Кэш...
Ты же так счастлив. Я не понимаю.
Он не думал, что победит сегодня, Малкольм.
- Кэш? - Конечно, я знал.
Я лучший...
Величайший боксер на свете. Просто говорю...
- Спокойно, Кэш. - Всё в порядке.
Просто я немного волнуюсь. Это же нормально?
Малкольм!
Жульничество раскусит только жулик.
Вот о чём я тебя спрошу, Мистер Всезнайка.
Как черным помогает то,
что они ведут дела не так, как все остальные?
Хуже, чем остальные?
Нет. Никто не обвиняет тебя в том, что ты плохой бизнесмен, Сэм.
Обвиняет, если ты думаешь, я не знаю о «британском вторжении».
Я инвестировал в «британское вторжение».
У меня есть протеже - группа The Valentinos.
Пятеро братьев Уомак.
Младший, Бобби, написал песню «It's All Over Now». Отличная песня.
Классная запись. Попала во все хит-парады ритм-н-блюза.
Даже стала номером 94 в «Горячей сотне Billboard».
Потом мне позвонили из Англии.
Британская группа хочет записать кавер.
The Beatles?
- Нет, The Rolling Stones. - Как в песне Мадди Уотерса?
Именно. Бобби говорит: «Ни за что. Это наша песня!»
Но окончательное решение за мной. И я вижу общую картину.
Я даю разрешение The Rolling Stones.
- Да? - Да.
Версия The Rolling Stones становится номером один.
И не в хит-параде ритм-н-блюз, а в хит-параде поп-музыки.
Конечно, когда эта версия стала такой популярной,
версия Бобби просто исчезает.
Пропадает из хит-парада ритм-н-блюз. Всё.
- Конечно, Бобби расстроен. - Еще бы, Сэм.
Дай мне договорить.
Он расстраивается полгода.
Потому что через полгода он получает свой первый авторский гонорар.
Бобби - автор песни, права принадлежат моей компании.
То есть каждый раз, когда белая девчонка покупает этот сингл,
она кладет деньги мне в карман. В наши карманы.
Белые парни едут в турне и не знают, что работают на нас.
Бобби спрашивает, не хотят ли The Stones записать еще каверы.
Знаешь, кому платят больше, чем автору песни,
которая стала номером 94 в «Горячей сотне Billboard»?
Автору песни номер один.
Я это и так знал. Теперь и Бобби это знает.
Разве это не увеличивает его возможности? Мне не нужен кусок пирога.
Мне нужен рецепт пирога.
Поздравляю, брат, ты такой ловкий.
Ты не понимаешь, что не всё делится на черное и белое.
По-твоему, когда убили президента Кеннеди,
белый дьявол получил по заслугам.
Мне нравился Кеннеди. Моя мать плакала, когда его убили.
Моя тоже.
Каково, по-твоему, ей было
видеть, как мой друг сказал «туда ему и дорога»?
Нет! Я не... Сэм, я не говорил «туда ему и дорога».
Ты сказал про воздаяние по заслугам.
Я высказал свою точку зрения.
Перефразировал.
Мои родные живут на юге Чикаго.
Не в Гарлеме, как ты. Черные мусульмане...
- «Нация ислама». - «Нация ислама» очень сильна в Чикаго.
Я знаю, где дом Элайджи Мухаммада.
Самый большой в округе. Будто резиденция мэра.
Да. Я там ужинал.
То есть знаешь, что он живет как фараон.
Он не говорит о том, что черные олдермены ведут игорный бизнес,
продают наркотики, наносят вред местному сообществу.
Нет, он обличает белых дьяволов.
Прекрати, Малкольм!
У меня для тебя кое-что есть.
Эта улика раскроет дело, господин полицейский?
Может быть.
Из головы не идет песня, которую я недавно услышал по радио, Сэм.
Из-за нее я задумался о тебе.
Оказывается, она очень популярна.
Мне ужасно нравятся слова.
Особенно начало.
«Сколько дорог должен пройти мужчина, прежде чем он станет мужчиной?»
Он будто спрашивает: что должны сделать угнетенные,
чтобы их признали людьми?
Она заставляет задуматься.
Я знаю «Blowin' in the Wind». Слышал, когда она вышла.
- Она тебя не разозлила? - С чего бы?
Разве этот Боб Дилан - не белый из Миннесоты?
- Ну и что? - А то...
Этот белый парень из Миннесоты ничего не выиграет,
написав песню, которая говорит больше о борьбе нашего народа,
о нашем движении, чем всё, что когда-либо написал ты.
Я знаю, я не такой искусный бизнесмен, как ты, брат мой.
Говоришь, использовать свой голос для борьбы значит вредить бизнесу.
Тогда почему эта песня выше в хит-парадах, чем все твои?
Почему эта песня
поднялась в хит-парадах выше,
чем любая твоя песня?
- Нет. - Сэм!
- Прекрати, Сэм! - Сэм! Вернись, Сэм!
Проклятье. Пусть катится.
- В этом не было нужды. - В этом была нужда, Кэш!
Мы же друзья, чувак!
Да, я его друг, поэтому я хочу разбудить его!
Никто больше не может -
ни ты, ни я, ни Джимми, ни Сэм -
никто не может занимать выжидательную позицию!
Наши люди умирают на улицах буквально каждый день.
Чернокожие люди умирают!
Каждый день!
Надо занять твердую позицию, Джимми.
Надо сказать:
«Или ты с нами, или ты против нас».
Я очень верю в потенциал этого брата, Джимми.
Так верю, чтобы не дам ему остаться на другой стороне!
Пойду верну его, пока он не уехал.
Знаешь,
мне всегда бывает смешно,
когда вижу, когда светлокожие оказываются такими активистами.
Ты о чём?
Ты желтый, как солнце.
Когда я думаю о том, какие братья самые громогласные и безбашенные,
это всегда светлокожие парни. Ты,
У. Э. Б. Дюбуа, Адам Клейтон Пауэлл...
Я никогда не обращал внимания на цвет лица, Джимми,
потому что мы все чернокожие...
Не говори со мной, будто я тупой.
Ты знаешь, что мы отнюдь не одинаковые.
Когда вокруг нет белых,
светлокожие девчонки собираются на одном углу,
а темнокожие - на другом.
Ты знаешь, что в детстве светлокожим парням достается от черных больше,
чем от белых.
Что ты хочешь сказать?
Мне просто интересно: все твои разговоры о твердой позиции -
это попытка доказать что-то белым,
или, Малкольм, это попытка доказать что-то черным?
Ну, это...
Интересная точка зрения.
Просто кое-что, что я подметил.
Не надо злиться на Сэма за то, что его бизнес - для него главное.
Так и должно быть.
Если наша цель в том, чтобы стать по-настоящему свободными...
- Ты знаешь, что это так. - Ключ к этому - экономическая свобода.
Ни у кого нет большей экономической свободы, чем у Сэма.
Чёрт, он единственный из нас, кто не получает чек от белого.
Я не получаю чек ни от какого белого.
У тебя нет работы!
Чёрт. В буквальном смысле.
Да, я понимаю, о чём ты.
Послушай.
Белым прекрасно удается
задействовать наши увлечения, чтобы мы забыли о важном.
Я думал, тебе нравится быть героем НФЛ.
Героем, говоришь?
Никакой я для них не герой.
Нет. Видишь ли, Малкольм, некоторым белым
аж не терпится похвалить себя за то, что они к нам не жестоки.
Типа, мы должны петь им осанну,
потому что они настолько добры,
что обращаются с нами почти как с людьми.
Ты ожидаешь, что пес даст тебе орден за то, что ты его сегодня не пнул?
Ненавижу этих ублюдков больше, чем реднеков, которые не скрывают расизм.
Будь я проклят, если забуду, что они думают обо мне.
Да, я уверен, что не забудешь, Джимми.
И мне нравится в Сэме то,
что он тоже об этом не забывает.
Он не заслуживает твоих намеков.
Нет, я не намекаю...
Джимми, я хочу сказать, что братья вроде Сэма, тебя и Кассиуса -
- наше величайшее оружие. - Мы не чье-то оружие, Малкольм.
А должны им быть, Джимми.
Должны быть оружием, чтобы мы победили.
Послушай.
Малкольм.
Брат, говори.
Скажи, что происходит?
Я не знаю.
- Это тебе не «жук». - Знаю, он быстрый.
Сильно!
О, они богачи. Погоди.
Мелочи не найдется?
Конечно, парень. Погоди.
- Как жизнь? - Как дела, молодежь?
Поделите между собой.
Спасибо! Поздравляем, чемпион!
- Дай мне. - Держи, брат.
«Чемпион». Я могу к такому привыкнуть.
Смотри, а то Малкольм заставит их звать тебя Чемпионом Икс, как дурака.
Малкольму тяжело в последнее время.
- Малкольму тяжело? - Он начинает уставать.
Значит, ты мусульманин?
Это не поменяет мою дружбу с тобой и Джимом.
- Откуда ты знаешь? - Еще как знаю.
- Мы должны помогать друг другу. - Почему?
Потому что никто больше не понимает, каково нам, кроме одного из нас.
- Одного из нас? - Ты понимаешь.
Мы молодые. Чернокожие. Крутые.
Знаменитые. Ни за что не извиняемся.
- На тебя будут охотиться. - Это бы и так случилось.
Здесь дело не в гражданских правах.
Активисты ничего не делают по поводу четырех малышек, убитых в Алабаме.
Поэтому они проповедуют глухой пастве.
Они не дают черным то, что им нужно.
И что им нужно?
То, что есть у тебя, а ты и не замечаешь.
Власть.
Власть черных.
Мне нравятся эти слова.
Мне тоже.
Дружище!
Им тоже.
Власть означает мир, где мы можем спокойно быть собой.
Выглядеть как хотим.
Думать как хотим.
И ни перед кем не отчитываться.
После всего, что с нами было, чернокожие это не заслужили?
Мы можем делать что хотим, брат.
Скажи...
Что ты хочешь делать?
Я хочу веселиться.
А ты нет?
Да.
Ну так поехали.
Майами, ты готов?
Ваш чемпион!
Смотрите! Где еще вы увидите такого красавца?
Так, вся компашка собралась.
Хорошо. Ты его поймал.
А я и не убегал.
Но я готов принять на себя обязанности хозяина.
- Правда? - Ты уже давно нас принимаешь.
Пора перенести вечеринку в «Фонтенбло»!
Ты забыл, что брат Кассиус теперь не пьет.
А ты не принюхивался к нему последний час.
Не обращай внимания.
Малкольм?
Ладно. Хорошо.
Сэм, что у нас за проблемы?
У меня нет проблем с тобой.
У меня проблемы вот с ним.
С тобой раньше было так весело.
А теперь ведешь себя, будто всегда включена камера.
Сэм, я всегда был таким.
Может быть, но ты был...
Не только таким.
Парни, вы готовы?
Помнишь, как мы познакомились, Сэм?
- Я устал отвечать на твои вопросы. - Значит, нет?
Конечно помню.
Это было в Гарлеме.
Ты даже не знал, кто я такой.
Я тогда так сказал, но я знал, кто ты такой.
Многие братья хотели работать рядом с «Аполло» на той неделе.
- Правда? - Правда.
Я их понимал, потому что был на твоем концерте в Чикаго.
Ты был на моём концерте?
Нет. Я был...
На пяти твоих концертах.
В том числе в Бостоне.
Чёрт. В Бостоне? Правда?
Правда.
А что случилось в Бостоне?
- Ты не против, если я расскажу? - Нет, давай.
- Да? - Да.
На этом концерте Сэмми выступал с Джеки Уилсоном.
Я пришел послушать Сэма, но Джеки начинал концерт.
Он всё делал как обычно, - извивался и подлизывался, как все эти типы.
Это не мое.
Но, к счастью, это закончилось,
и Сэм собирался выйти на сцену,
Я знал, что сейчас шоу станет классом выше.
Я их разогрел для тебя, брат.
Не облажайся.
Дамы и господа, похлопайте Сэму Куку!
Сэм выходит на сцену.
Конечно, зрители неистовствуют!
Да! Спасибо!
Сэм подходит к микрофону, обхватывает его рукой,
как обычно. Он ласкает его,
будто это хрупкий бокал из хрусталя.
Или хорошенькая девчонка!
Или кубок НФЛ.
- Можно мне закончить? - Да.
Как я сказал, он ласкает микрофон,
подносит его к губам, открывает рот...
Отключился звук!
Что?
Дело ведь не в звуковой системе?
Микрофон отключен.
Знаю! Вот это невезение!
Невезение, как же!
Джеки - король саботажа.
Так или иначе, Сэм уже на сцене.
Микрофон не работает, а бостонские зрители на взводе.
Ситуация резко обострилась.
Музыканты смылись, как беглые рабы!
Вы куда, чтоб вас?
Мы музыканты, а не телохранители! Удачи!
Сэм просто стоял на сцене.
Помнится, я подумал:
«Сейчас молодого брата убьют!»
Что? И что было потом?
Произошло...
Произошло нечто поразительное.
Знаете «Chain Gang»?
Буду петь а капелла.
Убирайся...
Ладно, пойдемте.
- Хорошо. - Пойдемте.
Давайте!
Я вас не слышу!
Я видел, как он стоит на сцене, весь в поту, и поет,
но сзади
ничего было не слышно, кроме скандирования.
И знаете? Это было хорошо.
Да, это был...
Это был отличный концерт, Сэм.
Похоже, это было нечто.
Да, Кэш.
Так и было.
Брат, ты мог бы сдвинуть горы, не пошевельнув пальцем.
Слушай, если я на тебя наседаю,
то только потому, что восхищаюсь тобой.
Да.
Братья, вы все - наше яркое лучезарное будущее,
я никогда об этом не забываю.
Ты тоже наше будущее, Малкольм.
Я польщен.
Взвалил на плечи мировое бремя. Это вредно для здоровья.
Скоро ему не надо будет нести это бремя одному,
потому что мы вместе будем в «Нации».
Малкольм...
Знаю.
В чём дело?
Малкольм?
Ну, как я сказал,
мои отношения с «Нацией»
стали довольно сложными.
Не знаю, долго ли я в ней пробуду.
Погоди секунду, ты выходишь из «Нации ислама»?
Я думал, туда вступают на всю жизнь.
Видимо, я...
Я проверю эту теорию, Сэм.
Почему ты хочешь выйти?
Всё, что ты мне рассказывал,
о делах «Нации», что ты мне показал...
Кэш, в нации много хороших и праведных братьев и сестер,
но вот лидеры показали, что не годятся для этого.
Погоди.
То есть ты поможешь мне стать мусульманином,
а сам перестанешь им быть?
Нет-нет-нет, Кэш.
Я всегда буду мусульманином.
Знаешь,
можно сказать,
я буду еще более ярым мусульманином.
Я не понимаю.
Ну,
я ухожу, но я не собираюсь быть один.
Я ухожу...
Чтобы основать новую организацию,
которая будет более строго придерживаться честных
и праведных законов ислама.
И кто будет в этой новой организации?
Думаю, многие последуют за мной, Кэш.
Особенно...
Если ты пойдешь со мной.
- Скажи что-нибудь. - Ублюдок...
Погоди! Эй, Кэш!
Ты меня использовал.
Нет, брат, я пытаюсь тебя спасти.
Это тебя надо спасать!
- Стой! Нет! - Кэш!
Если твое сердце не верит, что я был тебе честным другом,
не надо идти со мной, брат.
Если ты хоть немного веришь в то,
что, проводя время с тобой, я руководствовался
эгоизмом или оппортунизмом,
брат, я прошу тебя.
Расстанься со мной.
Расстанься со мной с чистой совестью,
зная, что поступаешь правильно.
Только так ты можешь поступить.
Кассиус Марселлус Клей, вы там, чемпион?
Тут пришли репортеры.
Явились.
Наверное, кто-то видел нас с Сэмом внизу.
Ну, трудно винить их за то,
что они хотят поговорить с новым чемпионом.
Да.
Наверное, надо с ними поговорить,
- помочь им продать газеты. - Конечно.
Ты идешь?
Ну,
мне сейчас нечего сказать.
Кроме того, они пришли к тебе, брат, а не ко мне.
Я хочу, чтобы ты стоял рядом.
Очень хорошо.
Братья, простите.
Я же говорил, что я величайший!
Кланяйтесь!
Какая странная ночь.
Да.
Ты ведь знаешь, что я в курсе происходящего?
Да, там Кассиус говорит с репортерами.
Нет, я имею в виду, вообще.
Я о том,
что, хоть я не написал песен о нашей борьбе,
это не значит, что у меня нет о ней песен.
Знаешь, Малкольм ко всему подходит очень строго.
Услышав песню Боба Дилана, я разозлился.
Почему?
Потому что она отличная.
Хорошо!
Дух соревнования - это хорошо.
Не только поэтому.
Мне казалось...
Что ее должен был написать я.
Я зову себя Мистер Соул, но я ничего подобного не написал.
А ты напиши.
Я начал кое над чем работать.
Начал кое-что писать в тот день, когда услышал эту песню.
Правда?
Да, но она другая.
Я ее еще даже не пел перед зрителями.
Напой мне.
Все эти так называемые эксперты ошиблись.
Не спрашивайте, кто победит, у букмекеров.
Спросите меня. Я вам скажу, кто победит.
Раз рядом с вами стоит Малкольм Икс, надо полагать,
вы подумываете о переходе в мусульманство?
Я ни о чём не подумываю. Я мусульманин.
С этого дня
я больше не хочу, чтобы меня называли Кассиусом Клеем.
Это имя раба.
- А как вас надо называть? - Называйте меня Кассиусом Икс.
Вы консультировали Клея по поводу его религии?
Ты посмотри.
Он мой брат и...
- Новый чемпион мира в тяжелом весе. - ...друг.
Я говорю о том, что знаю и понимаю,
но Кассиус думает своей головой и сам принимает решения.
У вас будет повторный бой с Сонни Листоном?
Да вы что! Повторный бой с Сонни Листоном?
Он до сих пор в больнице после этого боя.
Сэмми, теперь, когда с этим покончено, не пора ли это дело отметить?
- Думаю, да. - Да.
Я такой быстрый!
Такой быстрый, что после боя
меня хотели оштрафовать за превышение скорости.
Поставьте против меня Сонни Листона, Джо Луиса и Рокки Марчиано,
и я их всех побью за один вечер!
Так я и сделаю в следующий раз.
Вы знаете, что я величайший.
Кто величайший?
Вы!
Правильно. Малкольм, отложи эту штуку и иди сюда.
Сфотографируйте нас.
Я хочу фотографию с Малкольмом.
Посмотрим.
Я всегда прав.
Об этом я и говорю. Дайте мне.
Это мой брат! Мой лучший друг.
Я говорил им! Я доказал, что прав!
Сказали, он меня победит.
Малкольм, иди сюда!
Я его победил!
Да, мы приехали сюда из «Хэмптон-Хауса».
- Идите сюда. - Спасибо!
- Как дела, Джонни? - Прекрасно. Спасибо. Садитесь.
Это было прекрасно.
Он хорошо поет, да?
- Потрясающе хорошо. - Спасибо.
Сэм, скажите.
Как вы сочиняете столько отличных песен?
Я просто стараюсь наблюдать, что происходит вокруг меня.
Вы о чём?
Ну, если видишь, что происходит вокруг,
понимаешь, о чём думают люди,
если ты держишь руку на пульсе,
всегда можно написать что-то, что будет понятно людям.
Споете нам еще одну песню?
Что скажете?
Ну, есть у вас что-нибудь, что будет понятно людям?
Есть у меня одна песня, над которой я работал в последнее время.
Я еще никому ее не пел.
Только нескольким друзьям.
Прекрасно. С удовольствием ее послушаем.
- Ну хорошо, давайте. - Хорошо.
Давайте.
Дамы и господа, снова поет м-р Сэм Кук!
НЕТ БОГА КРОМЕ АЛЛАХА
Чемпиона мира теперь зовут не Кассиус Клей.
Его зовут Мухаммед Али.
Быстрее!
Так как мои съемки совпадают с тренировочным лагерем «Кливленд Браунс»
и так как мне сказали,
что мне придется заплатить большой штраф, если я опоздаю в лагерь,
с этой минуты я ухожу из НФЛ,
чтобы полностью посвятить себя кино.
Простите, мне надо на работу.
АВТОБИОГРАФИЯ МАЛКОЛЬМА ИКС, РАССКАЗАННАЯ АЛЕКСУ ХЕЙЛИ
«Настало время мучеников. Если я стану одним из них,
это будет ради дела нашего братства.
Это единственное, что может спасти нашу страну».
Малкольм Икс, 19 февраля 1965 г.
ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ ОН БЫЛ УБИТ.
ПО МОТИВАМ ПЬЕСЫ КЕМПА ПАУЭРСА «ОДНА НОЧЬ В МАЙАМИ»
Перевод субтитров: Татьяна Стрелкова
Креативный супервайзер Дмитрий Восколович